Император Николай Александрович

.

20 октября 1894 года не стало Царя-Миротворца. Его наследнику – молодому Императору Николаю II – было 26 лет. Он только что откомандовал батальоном в Преображенском полку, должен был вскоре получить генеральский чин и полк, но Волей Божией вместо полка получил всю необъятную Российскую Империю.
Император Александр III не допускал разговоров о политике в семейном кругу и совершенно не посвятил в государственные дела наследника, считая его пока слишком молодым и полагая, что для этого всегда найдется время. Николаю II пришлось одновременно управлять страной и учиться ее управлению, совершать ошибки – всегда неизбежные – и самому же их выправлять. Обращаться же за советом было не к кому.

Александр III нес все на своих богатырских плечах министры были лишь послушными исполнителями его предначертаний, неспособными к самостоятельному творчеству и неспособными иметь свое мнение. В мужи совета они не годились. Опоры же в среде своих близких родственников Государь не имел.
Великие князья были с рождения предназначены к одному лишь роду деятельности – военному делу. Многие из них чувствовали склонность к наукам, искусству, дипломатическим делам – фамильная (плохо понятая) традиция запрещала это, требуя обязательно одной военной службы. При отсутствии военного призвания у большинства великих князей служба эта обращалась в синекуру, очень часто шедшую во вред делу. Отдельные великие князья – коль скоро они имели серьезное военное призвание – принесли много пользы. Велика заслуга перед русской артиллерией ее последнего генерал-фельдцейхмейстера великого князя Михаила Николаевича. Из его сыновей много и плодотворно потрудился над артиллерией его преемник великий князь Сергей Михайлович[17], брат которого великий князь Александр Михайлович[18] – вопреки всеобщему противодействию – создал русский воздушный флот. Великий князь Николай Николаевич-Младший[19] переродил конницу, а главный начальник военно-учебных заведений – великий князь Константин Константинович[20] – оставил по себе светлую память в десятках тысяч юных сердец. В общем же великокняжеская среда не выдвинула ни одного государственного ума, дав нескольких видных специалистов по отдельным отраслям военного дела и еще большее количество дилетантов, обладателей синекур.
Высшие сановники и та среда, из которой они стали вербоваться в последнюю четверть XIX века, были невысокого морального уровня, особенно проведенные Победоносцевым. В высшем петербургском свете ставленников Победоносцева, и особенно Витте[21], называли не иначе как на французском диалекте: Ьез ргоЬпуозуз. В лучшем случае это были честные рутинеры, люди 20-го числа, в худшем – были преисполнены самого беззастенчивого карьеризма. Этот последний тип, начиная с 900-х годов, сделался преобладающим.
Современники упрекали Императора Николая II в безволии, двоедушии и недоверчивости. Его горячую и жертвенную любовь к России, на алтарь которой он не поколебался принести себя, свою жену и своих детей, не смеет оспаривать никто. Та твердость духа, что выказал Царь-Мученик в Екатеринбурге, отказавшись признать брестский договор (знал, что подпись под этим актом спасет жизнь ему и семье), опровергает легенду о безволии. Столь же неоснователен и упрек в двоедушии. Он исходил от тех сановников, что оставляли Государя вполне разделяющего их точку зрения, а по приходе домой находили на столе высочайший указ об отставке. Причиной здесь являлась застенчивость Государя (унаследованная от отца) и необыкновенная его деликатность. Он не был в состоянии резко оборвать докладчика, терпеливо выжидал конца его доклада, вежливо благодарил и, оставшись наедине, принимал свое решение, иногда резко расходившееся с тем, которое ему желали навязать. Наконец последний упрек в недоверчивости столь же мало обоснован. Недоверчивость – вообще ценное качество в правителе, и кто посмеет упрекнуть в ней монарха, записавшего в свой дневник в тяжелый для России день: Кругом измена, трусость, обман… Можно лишь пожалеть, что недоверчивости этой не хватило в роковой мартовский день, когда Царь внял предательскому коленопреклоненному совету и принял гибельное решение отречься. Слабой стороной начинавшегося царствования была неопытность Государя, явившаяся причиной ряда промахов, тяжело отразившихся на внешней и внутренней политике.
* * *
Вначале все оставалось, как при предыдущем царствовании, начиная с министров и кончая покроем мундиров. Государственный механизм казался налаженным на многие столетия – везде еще чувствовалась могучая рука Александра III. Международное положение России было блестящим, и московские коронационные торжества 1896 года, когда вся Европа стояла в свите молодой императорской четы, явились апофеозом российской великодержавности. Победоносце остался, и молодой Император с уважением относился к крупнейшему деятелю царствования своего отца. Но что мог посоветовать Государю этот ледяной скептик, пусть и большой государственный ум?
Министерством иностранных дел заправляли заурядные дипломаты: князь Лобанов[22], Муравьев[23], Ламздорф[24], люди, из которых при хорошем министре иностранных дел могли бы выйти сносные посланники и резиденты на второстепенных постах, требующих большой представительности и не столь большой проницательности. Самые большие промахи были совершены именно в этой области, где Александр III не имел себе равного, но где сын его был лишен возможности ориентироваться.
Другим слабым местом были внутренние дела. 90-е и 900-е годы характеризовались ростом промышленности. Последствием этого роста промышленности явился рост фабрично-заводского пролетариата, а последствием усиления пролетариата было нарастание революционных идей. Глухое, скрытое недовольство крестьянских масс, открытое брожение рабочих, быстрое, поистине исступленное левение общества, из оппозиционного превращавшегося в революционное, создавали угрожающую обстановку. Неудачные мероприятия правительства, совершенно недооценивавшего серьезность положения и насущную необходимость социальных мероприятий, лишь подливали масло в огонь. Работа эмигрантских революционных центров облегчалась правительствами и общественным мнением ненавидевших Россию стран Старого и Нового Света.
Исключительное влияние получил министр финансов Витте. Это был политик авантюристической складки, чрезвычайно способный, безмерно честолюбивый и совершенно беспринципный. Витте занял этот пост еще при Александре III, весьма ценившем его финансовые способности. Управление его финансами страны следует признать блестящим – государственные доходы без особенной тяготы для населения были увеличены на целую треть. Особенной заслугой Витте следует считать введение в 1897 году винной монополии, ставшей главной доходной статьей бюджета и давшей народу доброкачественное, дешевое и полезное (если им не злоупотреблять) питье. Лицемеры стали яростно клеймить пьяный бюджет, однако отмена монополии в 1914 году имела самые печальные последствия, вызвав массовое тайное винокурение и, как следствие, – катастрофическое падение нравственности по всей стране и небывалый рост пьянства. Столь же плачевные результаты получились в Северо-Американских Соединенных Штатах по введении закона о принудительной трезвости. Сухой режим там совершенно развратил страну, создав целое сословие гангстеров и увеличив во много раз преступность. Эти два примера показывают всю абсурдность законодательства, идущего вразрез с природой человека и вдохновляемого только отвлеченными утопиями, зачастую к тому же фарисейского характера. К сожалению, влияние Витте скоро стало сказываться не только в области финансов, но и во внешней политике.
* * *
Русская внешняя политика, лишенная твердого руководства со смертью Александра III, сразу же попала под влияние Вильгельма II. Под этим тлетворным влиянием она уклонилась от прямого, реалистического пути, начертанного ей Александром III, и вступила на зыбкий и химерический путь непродуманных авантюр.
Вильгельм II решил обратить на пользу Германии и русскую дальневосточную политику, и самый франко-русский союз (разрушить который ему не удалось в 1893 году). План кайзера был смел и реалистичен. Всячески поощрять, более того провоцировать русскую экспансию на Дальнем Востоке, стремиться придать ей империалистический характер, втянуть Россию в войны с Китаем, с Японией, лучше всего, конечно, с Англией. Россия будет занята этими войнами, ослаблена ими и у Германии будут развязаны руки в Европе и на Ближнем Востоке. Германская промышленность делает сказочные успехи, германский флот – военный, коммерческий – растет не по дням, а по часам… С помощью России (Петербург должен произвести давление на Париж) Германия входит в франко-русский союз и превращает его в лигу континентальных держав под своим главенством, лигу, направленную против Англии – главной препоны германской великодержавности во всех частях света. Иными словами, Германия – Рим, хранительница мужественных добродетелей в союзе с вассальной Галлией и вассальной Скифией, сокрушает презренный Карфаген торгашей и на его развалинах строит свою мировую империю.
В Европе же – германский мир, pax Hermanica, железный бронированный кулак, царящий с берегов нового Тибра – Шпрее над вассалами от Урала до Пиренеев… Грандиозный этот план, увы, удавшийся в первой своей части относительно России, был сорван во второй двумя великими дипломатами – Эдуардом VII и Теофилем Делькассе[25].
1895 год принес успех Германии по всей линии и две крупные победы Симоносеки и Киль.
По инициативе Германии Россия вмешалась в японо-китайскую войну. Россия заставила Японию возвратить Китаю плоды всех ее побед, то есть сыграла в отношении Японии совершенно ту же роль, которую Германия Бисмарка сыграла в отношении России на Берлинском конгрессе. Германия участвовала в этой дипломатической интервенции – и не без прибыли для себя, – но подвела Россию под первый огонь, отведя на Россию весь взрыв негодования и ярости сорокамиллионной японской нации.
Вторая германская победа – участие французской эскадры на торжествах открытия Кильского канала – имела огромное значение: стараниями петербургского кабинета, слепо действовавшего по указке из Берлина, идее реванша во Франции был нанесен первый удар. Откуда разочарование в России французских националистов, считавших, что союз с Россией действует разлагающе на французскую нацию и ставит ее в подчинение Германии, послушным инструментом которой является Россия (Моррас). Круги эти стояли за сближение с Англией, тогда как союз с Россией был популярен в умеренно республиканских сферах. Министр иностранных дел Бертело (известный ученый) подал в отставку, не желая ввергать Францию в немецкое рабство. Он жаловался и негодовал на то, что в каждой ноте, получаемой им из Петербурга, содержатся требования идти навстречу всем германским пожеланиям. В 1897 году Государь предпринял поездку во Францию и присутствовал на больших маневрах в Лотарингии (знаменитый смотр в Бетени). Витте настоял на посещении Государем на обратном пути Германии – и за смотром в Бетени последовал бреславский парад.
Симоносекская интервенция была первым жестоким промахом внешней политики нового царствования. Вторым промахом явилась в 1897 году Гаагская конференция, вызвавшая рост пацифистских настроений в русском обществе, и без того морально расслабленном. Был создан прецедент Лиге Наций и абсурдной эпидемии пактов, разразившейся четверть столетия спустя. Александр III заслужил наименование Царя-Миротворца не учреждением международных говорилен – всегда бесполезных и часто опасных, а твердым и решительным соблюдением достоинства России. Мистицизм Священного союза воскресал в форме усыпительного пацифизма. Убаюканная речами сладкопевцев – нобелевских лауреатов мира, Россия полагала себя за гаагскими бумажками, как за каменной горой. Русская политика перестала считаться с реальностями. И одиноко звучал вещий голос Макарова: Помни войну!
Россия о войне не помнила. Тогда война ей о себе напомнила. Мистика Священного союза дала кровь Севастополя, мистика гаагского пацифизма дала кровь Порт-Артура. Одинаковые причины влекут за собой одинаковые последствия за те же ошибки следует то же возмездие.
С 1895 года политика России на Дальнем Востоке резко меняет свой характер. Вместо разработки своих богатств, как то полагал Император Александр III, учреждая Сибирский путь, мы позарились на чужие, нам ненужные земли. Реализм сменился авантюризмом. В 1897 году Россия приобрела у Китая в аренду Порт-Артур, объект японских мечтаний, результатом чего явился взрыв ненависти к нам в Японии. Война с Россией там стала делом решенным – и сорок миллионов японцев стали к ней готовиться, как один человек. Каменистый и мелководный порт-артурский рейд решено было сделать нашей главной базой на Тихом океане, и там намечена была сооружением крепость.
Став полновластным вершителем судеб России, Витте пошел еще дальше. Вместо того чтобы продолжать Сибирский путь вдоль Амура, как то повелел в свое время Александр III, он повел его по китайской территории через Маньчжурию. Так возникла в 1898–1900 годах Восточно-Китайская железная дорога – грандиозное культурное русское дело на Дальнем Востоке, пробудившее к жизни огромный и богатый край. На протяжении жизни одного поколения население Маньчжурии с 3 миллионов увеличилось на 30. Из ничтожной рыбачьей деревушки Харбина в несколько месяцев возник большой город, в несколько лет – главный промышленный и населенный центр края. Русское золото полилось рекой, обогащая чужую страну. Русское население Приамурского края осталось без железной дороги; дорогу зато получили китайцы, а затем, увы, японцы. Столь необходимая для русского Дальнего Востока Амурская дорога была сооружена в 1908–1911 годах.
Все это строительство стоило огромных денег. Витте поступил просто. Располагая финансами по своему усмотрению, он добывал нужные средства путем урезывания кредитов Военному и Морскому ведомствам. Стоимость всей авантюры возлагалась с легким сердцем на армию и флот, которым еще пришлось платить за все своей кровью…
На арендованном Ляодуне Витте решил устроить коммерческий порт – в явный ущерб Владивостоку. Искусственно был создан город Дальний, который наши офицеры не без основания стали называть Лишний. Витте смотрел на это, как на вопрос своего личного престижа и не жалел затрат. Деньги на сооружение этого удивительного города Витте достал из кредитов, отпущенных на укрепление Порт-Артура. Строитель Порт-Артурской крепости инженер-полковник Величко представил смету на сооружение верков, рассчитанных на 11-дюймовый калибр. Витте приказал сократить эту смету вдвое и ограничиться укреплениями, рассчитанными на 6-дюймовые снаряды. Освободившиеся таким образом миллионы он употребил на украшение Дальнего. Артурские форты стояли недостроенными, но в Дальнем сооружалась монументальная лютеранская кирха на случай, если в открываемый порт станут заходить немецкие либо скандинавские корабли и их команда захочет помолиться. Артурская крепость осталась недостроенной, зато Дальний был оборудован по последнему слову техники и, только что законченный, преподнесен японцам, которые и мечтать не могли о лучшей базе для действий против России, в частности против Артура. Дальний убил Порт-Артур.
Вся эта авантюра стоила России десятков тысяч жизней, целого флота, 3 миллиардов бесцельных затрат, великодержавного престижа и тяжких внутренних потрясений. Главный ее виновник сумел извлечь выгоду для себя из самого банкротства своей политики, став графом Портсмутским и сумев придать законную форму внутреннему врагу учреждением Государственной думы… Убежденный германофил, Витте пользовался полной поддержкой Германии в дальневосточной своей политике, как нельзя больше отвечавшей германским интересам. Вильгельм II не жалел поощрений – памятен остался сигнал, поднятый на грот-стеньге Гогенцоллерна при расставании монархов в Бьоркских шхерах: Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана. Это было в 1902 году. Два года спустя кайзер пожал плоды искусной своей политики. Воспользовавшись русско-японской войной и безвыходным положением России, Германия продала свой нейтралитет чрезвычайно выгодной ценою, навязав России торговый договор, отдавший Россию в полную экономическую кабалу ее неизменно дружественной западной соседке.
* * *
В бытность свою наследником престола молодой Государь получил основательную строевую подготовку, причем не только в гвардии, но и в армейской пехоте. По желанию своего державного отца он служил младшим офицером в 65-м пехотном Московском полку (первый случай постановки члена Царствующего Дома в строй армейской пехоты). Наблюдательный и чуткий цесаревич ознакомился во всех подробностях с бытом войск и, став Императором Всероссийским, обратил все свое внимание на улучшение этого быта. Первыми его распоряжениями же упорядочено производство в обер-офицерских чинах, повышены оклады и пенсии, улучшено довольствие солдат. Он отменил прохождение церемониальным маршем, бегом, по опыту зная, как оно тяжело дается войскам.
Эту свою любовь и привязанность к войскам Император Николай Александрович сохранил до самой своей мученической кончины. Характерным для любви Императора Николая II к войскам является избегание им официального термина нижний чин. Государь считал его слишком сухим, казенным и всегда употреблял слова: казак, гусар, стрелок и т. д. Без глубокого волнения нельзя читать строки тобольского дневника темных дней проклятого года:
27 ноября. Праздник нижегородцев. Где они и что с ними?…
6 декабря. Мои именины… В 12 часов был отслужен молебен. Стрелки 4-го полка, бывшие в саду, бывшие в карауле, все поздравляли меня, а я их с полковым праздником…
24 декабря. Во время чая пошли с Аликс в караульное помещение и устроили елку для 1-го взвода 4-го полка. Посидели со стрелками, со всеми сменами…
Эти последние месяцы земной своей жизни Царь-Мученик был душою с погибавшей без него армией.
В военном отношении начало царствования Императора Николая II явилось продолжением эпохи Александра III.
Совершенствовались отдельные мелочи на фоне общего застоя и рутины. В конце 1897 года Ванновского и Обручева сменили: генерал Куропаткин на посту военного министра и генерал Сахаров[26] на посту начальника Генерального штаба.
Алексей Николаевич Куропаткин был человек большого ума и всесторонней образованности. Он пользовался отличной боевой репутацией и обладал выдающимися административными способностями. Это был подходящий кандидат на высшую административную должность. Новый начальник Генерального штаба генерал Сахаров был заурядным деятелем бюрократической складки.
Вступив в отправление своих обязанностей в первый день 1898 года, генерал Куропаткин натолкнулся прежде всего на чрезвычайные затруднения, чинимые Военному ведомству министром финансов, совершенно не считавшимся с нуждами армии. По принятой тогда системе, кредиты испрашивались на пять лет вперед. Из 455 миллионов рублей чрезвычайных кредитов на пятилетие 1899–1903 годов (последняя смета, составленная генералом Ванновским) министром финансов было отпущено всего 160 миллионов – третья часть.
Деятельность генерала Куропаткина направлялась прежде всего к улучшению условий быта и службы строевого офицерства: устройству собраний, библиотек, заемных капиталов, открытию кадетских корпусов в крупных военных центрах. Мероприятия эти поглотили свыше половины отпущенных средств. Установлен предельный возраст 50 лет для капитанов, 58 – для подполковников, 60 – для полковников.
В течение 1898 года из резервных бригад сформированы 42-я – 45-я пехотные дивизии, а на Дальнем Востоке с приобретением Порт-Артура образована 3-я Сибирская стрелковая бригада. Восстановлен II Кавказский корпус, и образованы армейские – XX в Виленском и XXI в Киевском округе. Финляндский военный округ упразднен и присоединен к Санкт-Петербургскому. Все финские национальные войска намечены к расформированию. К имевшейся Финляндской (русской) стрелковой бригаде были добавлены 2-я и 3-я, и все вместе составили XXII армейский корпус. На Кавказе образована 2-я Кавказская стрелковая бригада. Из Иркутского военного округа образованы Сибирский и Омский.
Китайская война 1900 года вызвала усиленное формирование войск в Приамурском округе. Там были развернуты 4-я, 5-я и 6-я Сибирские стрелковые бригады и образованы I и II Сибирские армейские корпуса. В том же 1900 году Туркестанские линейные батальоны развернуты в 2-батальонные стрелковые полки. Было образовано 5 Туркестанских стрелковых бригад, составивших I и II Туркестанские армейские корпуса.
В 1901 году окружные юнкерские училища с годичным курсом были преобразованы в военные училища с двухлетним курсом, выпускавшие уже не подпрапорщиков, а подпоручиков. Этой важной реформой Куропаткин способствовал поднятию общего уровня офицерского корпуса, его большей однородности и пытался устранить разницу между белой костью и черной.
Система больших маневров не оставлялась. В 1897 году они происходили под Нарвой в присутствии Вильгельма II, в 1898 году в районе Белостока, между войсками Варшавского и Виленского округов. Главнокомандовавший гвардией и Санкт-Петербургским округом великий князь Владимир Александрович принял темой Нарвских маневров нанесение поражения наступающей на Петербург с запада неприятельской армии. Однако придворные круги из угождения Вильгельму II настояли на отмене этой темы, рисковавшей не понравиться августейшему посетителю – и все свелось к банальщине. Любитель театральных жестов, кайзер захотел лично командовать своим Выборгским полком, причем командовал донельзя неудачно. Наконец в 1902 году произошли в Высочайшем присутствии знаменитые Курские маневры между Киевским и Московским. Эти последние маневры создали Куропаткину репутацию полководца. Все действия Куропаткина – командующего Киевской армией – не выходили из обычного трафарета. Волей-неволей ему пришлось победить Московскую армию, командующий которой великий князь Сергей Александрович [27]совершенно не справился со своей задачей. По плану войны генерал Куропаткин должен был командовать Юго-Западным (австрийским) фронтом, а великий князь Сергей Александрович – Люблинской (тогда 3-й) армией этого фронта.
Опыт всех этих маневров ценности не представлял и не шел на пользу ни военачальникам, ни войскам. Начальникам прививались рутинерские взгляды и отрядные навыки, войска расходовали силы по большей части зря. Обе стороны всегда бывали одинаковой силы, составлялись по одинаковому шаблону и в той же пропорции родов оружия. При среднем уровне начальников это вело к отсутствию оригинальности – стратегическим и тактическим общим местам, трафаретной постановке задач, шаблонному их выполнению. Посредники вели тщательный и кропотливый подсчет батальонам – и та сторона, что успевала сосредоточить в данный момент и в данном пункте на один или два батальона больше, неизменно объявлялась победившей. Начальники проникались убеждением, что на войне все решает количество, управление войсками сводится к арифметике, а вывод этой арифметики неизменен: с превосходными силами в бой отнюдь не вступать.
Войска действовали так, как будто в недавнем еще прошлом у них не было тяжелого опыта трех Плевен. Начальники, казалось, соревновались в том, кто из них в кратчайший срок дезорганизует свою дивизию или корпус, нарезав сколь можно большее число отрядов трех родов оружия. Резервы подводились к самой линии огня зачастую на 200 шагов в батальонных колоннах. Последние дни маневров (как раз самые поучительные) обычно комкались, особенно когда на них присутствовал Государь. Все помыслы участников, от генерала до рядового, сводились к одному – как бы не осрамиться на царском смотру, и силы войск сберегались не для нанесения заключительного решающего удара, а для отчетливого прохождения церемониальным маршем.
* * *
Огромный вред войскам в период от Турецкой до Японской войны принесла так называемая хозяйственность. Скудные отпуски кредитов Военному ведомству, которому приходилось торговаться с министром финансов из-за каждого рубля, привели к тому, что у Российской Империя не находилось средств на содержание своей армии. Войска были вынуждены сами себя содержать. Перевооружение войск магазинными ружьями в 90-х годах, двукратное перевооружение артиллерией в 90-х и начале 900-х требовали больших расходов. Приходилось строить помещения, амуницию, одевать и довольствовать войска хозяйственным способом, без расходов от казны.
Полковые хлебопекарни, полковые сапожные мастерские, швальни, шорни, столярные и плотничьи артели стали отнимать все силы войск и все внимание начальников. Офицеры превратились в артельщиков и каптенармусов – некому было посещать тактические занятия. Вся служба – в частности ротных командиров стала заключаться во всевозможных экономических покупках, приемах, сортировках, браковании, поверках разных отчетностей, отписке бесчисленных бумаг и бумажек… На милютинском канцелярском бумагопроизводстве привилась куропаткинская хозяйственность. Система без расходов от казны была заведена еще при Ванновском. Куропаткин – сам ревностный и убежденный хозяйственник развил ее, доведя до геркулесовых столпов.
В русской армии конца XIX века хозяйственность заняла то место, которое в первую половину столетия занимал фронт – шагистика. Она проникала всю армию сверху донизу. Во времена Аракчеева и Паскевича начальство умилялось малиновым звоном ружейных приемов, во времена Ванновского и Куропаткина доброкачественностью сапожного товара, заготовленного без расходов от казны. Капитан, изобретший новый способ засолки капусты, приобретал почетную известность в дивизии, командир полка, у которого кашу варили пятнадцатью различными способами, аттестовывался выдающимся. Все помыслы и устремления были направлены на нестроевую часть.
Для проверки строевой части существовали инспекторские смотры. Взгляды и вкусы начальства бывали известны, равно как и дата приезда, в крайнем случае, отличное состояние нестроевой части должно было загладить впечатление от возможных строевых недочетов. Наконец испытанием тактической подготовки войск должны были служить большие маневры. Они же всегда Слава Богу, благополучно сходили.
Из всего этого отнюдь не следует бросать упрек в очковтирательстве строевому русскому офицерству того времени. Все это были люди чести, преданные своему долгу. В тех ненормальных условиях просто нельзя было иначе служить. Нельзя было требовать от войсковой части самоокупаемости, заставлять ее работать на самое себя, отвлекать людей на работы, ничего общего с военным делом не имеющие, и требовать в то же время совершенства в этом последнем.
В нормальных условиях молодой солдат находился лишь первые четыре месяца своей службы, когда обучался собственно военному делу. По истечении этого, установленного законом, времени всевидящее фельдфебельское око намечало в строю молодых солдат будущих сапожников, портных, слесарей. Не попавшие в эти ремесленные цехи проходили главным образом караульную службу.
На всю Российскую Империю было всего 10000 жандармов. В республиканской Франции, уступавшей России населением в четыре раза, было 36000 жандармов (не считая колоний). Они были облечены такой властью, которая никогда и не снилась нашей полиции. Передовая интеллигенция ненавидела синие мундиры и мечтала о великих достижениях западных демократий, которые она себе представляла без полиции. Министерство финансов всячески урезывало кредиты Департаменту полиции – из той же похвальной экономии, что и Военному ведомству. При совершенно недостаточном количестве городовых и стражников войскам приходилось нести тяжелую полицейскую службу. Например, во Владивостоке до 1910 года обязанности городовых (на заведение которых не давалось средств) исполняли чины Сибирских стрелковых полков гарнизона. От воинских частей требовались все в большем количестве дозоры, конвои, караулы. При малейших беспорядках сил полиции всегда оказывалось недостаточно и приходилось вызывать воинские части. Принимая во внимание слабую их численность (роты в 48 рядов[28]), нередко создавалось положение, при котором треть всего состава несла караульную службу, треть отдыхала, а треть была занята хозяйственными работами. В результате – полезный срок службы солдата вместо 4 лет, как правило, был 4 месяца.
* * *
Еще в самом начале царствования – в 1895 году – была восстановлена должность генерал-инспектора конницы и на нее назначен великий князь Николай Николаевич-Младший.
В результате неудачных реформ 1882 года и абсурдного увлечения американской ездящей пехотой наша конница чрезвычайно понизилась качеством. Славным ее традициям был нанесен жестокий удар, ей прививались чужие и чуждые ей взгляды, и потомки богатырей Шенграбена и Фер Шампенуаза, недавние герои Бегли Ахмета, Аравартана и Адрианополя были низведены до уровня каких-то рейдеров американской междоусобицы.
Великий князь Николай Николаевич – кавалерист Божией милостью – принялся за перевоспитание конницы с замечательной энергией. Перевоспитание это он начал с того, что научил ее езде, поборол робость перед широкими аллюрами и пересеченной местностью.
Была введена новая школа верховой езды (метода Филлиса), а в Поставах (Виленский военный округ) открыта Офицерская кавалерийская школа для подготовки кандидатов в эскадронные командиры. Конница была научена пользованию конем, ее офицерству привит спортивный дух устройством состязаний и парферсных охот. За десять лет – с 1895–1905 годы – русская конница была вновь поставлена на то свое старое и славное место, откуда была сведена рутинерами эпохи военных поселений и неудачным новаторством доморощенных американцев. Ее генерал-инспектор мог оглянуться на это свое дело с чувством полного удовлетворения и справедливой гордости. Впоследствии, однако, великий князь не был в состоянии действовать мечом, который он сам выковал. Став Верховным главнокомандующим и получив в свое распоряжение 30 дивизий лучшей в мире кавалерии, он совершенно не сумел дать им стратегическое применение.
Нелюбимый сын великого князя Николая Николаевича-Старшего, он держался особняком в Императорской Фамилии, где пользовался общей неприязнью. Великий князь не привлек к себе сердец своих подчиненных. Человек необыкновенно грубый и чуждый благородства, он совершенно не считался с воинской этикой и позволял себе самые дикие выходки в отношении подчиненных ему офицеров.
В конце 90-х годов было сформировано 3 отдельных кавалерийских бригады и 2 отдельных драгунских полка в Финляндии и на Дальнем Востоке.
В конце 1894 года права гвардии были пожалованы Кексгольмскому и Санкт-Петербургскому гренадерским полкам. В 1903 году упразднены финские стрелковые батальоны, а в 1905 году и Лейб-Гвардии 3-й Финский батальон. Взамен этого последнего в состав Гвардейской стрелковой бригады был включен Лейб-Гвардии резервный полк, наименованный стрелковым (а с 1910 года Лейб-Гвардии стрелковый Его Величества).
Артиллерии, которой продолжал еще заведовать ее последний генерал-фельдцейхмейстер, удалось преодолеть сопротивление рутинеров и начать перевооружение 3-дюймовой скорострельной пушкой образца 1900 года, причем был принят единственный вид патрона – шрапнель. Граната оставлена лишь для 6-дюймовых мортир. Перевооружение было спешно начато в том же 1900 году, когда Путиловским заводом было выпущено 1500 орудий, но затем приостановлено вследствие некоторых выяснившихся дефектов. Изъяны эти удалось устранить в пушке образца 1902 года (слегка видоизмененный образец предыдущей), которой и было произведено в 1903–1904 годах окончательное перевооружение, начиная с пограничных округов. Пушка образца 1900 года с буферным накатником оказалась впоследствии превосходным зенитным орудием. Еще с 1897 года при стрелковых бригадах, до той поры лишенных артиллерии, были образованы стрелковые артиллерийские дивизионы.
В 1902–1903 годах, в предвидении осложнений на Дальнем Востоке, численный состав Заамурского округа пограничной стражи был с 16000 человек доведен до 24000. Тогда же сформированы 7-я и 8-я Сибирские стрелковые бригады и в конце 1903 года в Порт-Артуре образован III Сибирский армейский корпус.
Генерал Куропаткин, предпринявший в 1903 году поездку на Дальний Восток и присутствовавший на маневрах японской армии, был убежден в невозможности серьезных осложнений, тем более войны с Японией (Министерство иностранных дел поддерживало его в этом убеждении). Поэтому в чрезвычайных кредитах, испрошенных им на пятилетие 1904–1909 годов, из общей суммы 160 миллионов рублей Дальнему Востоку уделялось всего 7 миллионов.
Части, основанные императором Александром III:
18-й, 19-й и 20-й Туркестанские стрелковые полки (1882 г.);
203-й пехотный Потийский полк и 205-й пехотный Шемахииский полк (1889 г.);
202-й пехотный Горийский, 204-й пехотный Ардагано-Михайловский полки (1890 г.);
207-й пехотный Новобаязетский, 208-й пехотный Лорийский полки (1890 г.);
201-й пехотный Сухумский полк (1892 г.);
5-й, 6-й, 7-й и 8-й Кавказские стрелковые (с 1887 г. стрелковые туземные дружины, с 1893 г. – Кавказские стрелковые);
6-й, 7-й и 8-й Сибирские стрелковые полки (с 1893 г.);
15-й уланский Татарский полк (с 1891 г. – 46-й драгунский);
15-й гусарский Украинский полк (с 1891 г. – 47-й драгунский);
саперные батальоны – 12-й и 13-й (1883 г.), 14-й, 15-й, 16-й и 17-й (1889 г.);
18-й саперный батальон (1894 г.);
Донской кадетский корпус (1883 г.).
Полки, основанные императором Николаем II (до мировой войны):
196-й пехотный Инсарский полк (1896 г.);
Финляндские стрелковые: 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й и 12-й (1898 г.);
Сибирские стрелковые: 9-й, 10-й, 11-й и 12-й (1898 г.);
Сибирские стрелковые: 13-й, 14-й, 15-й, 16-й, 17-й, 18-й, 19-й, 20-й, 21-й, 22-й, 23-й и 24-й (1900 г.);
Сибирские стрелковые: 25-й, 26-й, 27-й, 28-й, 29-й, 30-й, 31-й и 32-й (1903 г.);
Сибирские стрелковые: 33-й, 34-й, 35-й и 36-й (1904 г.);
Сибирские стрелковые: 37-й, 38-й, 39-й и 40-й (1905 г.);
Туркестанские стрелковые: 21-й и 22-й (1906 г.);
Заамурские пехотные пограничные: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й и 6-й (1909 г.);
Сибирские стрелковые: 41-й, 42-й, 43-й и 44-й (1910 г.);
Финляндские стрелковые: 13-й, 14-й, 15-й и 16-й (1914 г.);
19-й драгунский Архангелогородский и 16-й Иркутский гусарский (1895 г. соответственно 49-й и 50-й драгунские полки);
17-й гусарский Черниговский и 18-й гусарский Нежинский полки (1896 г. соответственно 51-й и 52-й драгунские);
Приморский драгунский полк (1896 г. – драгунский дивизион, с 1898 г. полк);
16-й уланский Новоархангельский и 17-й уланский Новомиргородский полки (1897 г. – соответственно 53-й и 54-й драгунские);
20-й драгунский Финляндский полк (1901 г. – 55-й драгунский);
Крымский конный полк (1903 г. – Крымский конный дивизион, с 1909 г. полк);
Заамурские конные пограничные: 1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й (1909 г.);
Лейб-Гвардии стрелковая артиллерийская бригада, 1-я, 2-я, 3-я, 4-я и 5-я стрелковые артиллерийские бригады (1897 г.);
1-я Финляндская, 1-я и 2-я Кавказские стрелковые артиллерийские бригады (1897 г.);
42-я, 43-я, 44-я, 45-я артиллерийские бригады, 2-я и 3-я Финляндские артиллерийские бригады (1898 г.);
3-я Сибирская артиллерийская бригада (1898 г. – Восточно-Сибирский стрелковый артиллерийский дивизион, с 1904 г. – бригада);
4-я, 5-я, 6-я Сибирские артиллерийские бригады, 4-я и 5-я Туркестанские стрелковые артиллерийские бригады (1900 г.);
7-я, 8-я и 9-я Сибирские артиллерийские бригады (1904 г.);
10-я Сибирская артиллерийская бригада (1905 г.) и 6-я Туркестанская артиллерийская бригада (1906 г.);
46-я, 47-я, 48-я, 49-я, 50-я, 51-я, 52-я артиллерийские бригады и 11-я Сибирская артиллерийская бригада (1910 г.);
Лейб-Гвардии мортирный дивизион. Гренадерский мортирный дивизион (1910 г.);
1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й, 6-й, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й, 12-й, 13-й, 14-й, 15-й, 16-й, 17-й, 18-й, 19-й, 20-й, 21-й, 22-й, 23-й, 24-й и 25-й мортирные дивизионы (1910 г.);
1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й Сибирские, 1-й, 2-й, 3-й Кавказские и 1-й Туркестанский мортирные дивизионы (1910 г.);
1-я и 2-я конногорные батареи (1911 г.);
21-й саперный батальон (1898 г.), 2-й Сибирский саперный батальон (1900 г.), 22-й саперный батальон (1901 г.);
3-й, 4-й и 5-й Сибирские саперные батальоны (1904 г.);
1-й, 2-й, 3-й, 4-й Заамурские железнодорожные батальоны (1909 г.);
23-й, 24-й, 25-й саперные батальоны и Кавказский саперный батальон (1910 г.);
Кадетские корпуса: Варшавский, Суворовский, Одесский, Сумской, Владикавказский, Хабаровский (1900 г.). Ташкентский (1904 г.). Иркутский (1913 г.) и Сергиевское артиллерийское училище (1913 г.).

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.